kiberbob2000 | запись телефонного разговора с главным врачом больницы № 36 И.К. Макаренко (18.04.2011) (Reply)

Побывав в субботу в больнице № 36 сестринского ухода, которая во всех интернет источниках значится как хоспис "Обитель милосердия", я увидела и услышала много душераздирающего. В понедельник мною был направлен запрос в городской департамент здравоохранения со следующими вопросами:

Видимо, мой мобильный передали Макаренко, потому что в тот же день он мне позвонил. На основании ст. 50 (п.2) закона о сми, я сделала диктофонную запись, расшифровку которой сейчас я предлагаю вашему вниманию, напоминая, что речь идет о больнице-одноэтажном бараке на 25 мест:

Диктофонная запись телефонного разговора с главным врачом больницы № 36 И.К. Макаренко (18.04.2011)

Макаренко (по поводу названия больницы № 36 хосписом «Обитель милосердия»):

Как корабль назовешь – так он и поплывет, и кораблю было дано звучное название «Обитель милосердия», вот. Но, к сожалению… Я имел контакты с нашими коллегами из города Эссена, как все это должно выглядеть, я представлял, но, к сожалению, я столкнулся с тем, что непробиваемые препоны возникли со стороны комитета по контролю за оборотом наркотиков. Сначала у больницы была лицензия на наркотики и, в принципе, вроде бы дело начало потихоньку продвигаться, но в ответ на любое наше действие следом за этим рождалось какое-то, так сказать, нормативотворчество в области наркотиков, которое отодвигало это в какое-то непредсказуемое будущее. И вот в течение шести лет я обивал пороги всяких наркоконтролей и вневедомственной охраны, которая не хотела брать нас на охрану из-за того, что мы далеко находимся в случае нападения. Уже благодаря одному только названию были нападения наркоманов на больницу, мне вместе с водителем приходилось ловить этих негодяев, которые били окна и думали, что там есть наркотики. Милиция на это сквозь пальцы смотрела. Короче говоря, дело закончилось тем, что руководство поняло, что на базе моей вряд ли удастся что-то сделать, потому что наркоконтроль занял тут непримиримую позицию. Хотя мы там и комнаты всякие для хранения наркотиков оборудовали с решетками внутри, и видеонаблюдение установили. Но для них это не имеет значения, потому что самое главное – время подъезда… И нас обратно переименовали в больницу № 36…

Вы сейчас рассказываете о своих хлопотах о наркотиках… Вы скажите мне, пожалуйста, как решаете вы проблемы конкретно бабы Сони, которая находится в терминальной стадии рака и ей нужно соответствующее обезболивание.

У нас больных в терминальной стадии нет. Мы онкологических больных не берем.

Однако у вас в отделении сейчас четверо раковых больных.

Значит, эти больные, которые сейчас находятся, поступили обманным путем.

Каким путем?

Обманным путем!

То есть?

Ну, так вот! Звонит эксперт из страховой компании «Росно», который ходит нас проверяет, и говорит: вот надо эту бабушку положить. Он ни слова не говорит… Мы всегда спрашиваем, нет ли у больных онкологических заболеваний, нет ли у больных психических заболеваний. Они нам говорят: все нормально, ничего нет. Колют больных транквилизаторами, привозят нам. Через три дня больной срывается в психоз. Приходится вызывать консультанта-психиатра и так далее и так далее. И никто из нас, в том числе и вы, и я, не гарантированы от того, что мы ходим по свету и не знаем, что у нас развивается рак. К нам поступают больные в основном после инсультов, после переломов шейки бедра, которые не в состоянии за собой ухаживать. В данном случае для всех было неожиданностью, что он привез эту больную (помотался по всему городу – никуда не мог ее пристроить). И вот он… (вроде бы воспользовался тем, что он у нас проверяющий) и попросил ее приютить на месяц. Она у нас будет выписана, и какова будет ее дальнейшая судьба, я не знаю. Но пока она в наркотиках не нуждается. И никто мне не докладывал, что там какие-то боли…

А вы своих больных осматриваете вообще? Что значит «не докладывали»? Вы знать-не знаете, что у нее уже наружу вылезло?

Вы знаете, Ирина Вячеславовна, я вот с вами спокойно разговариваю.

И я спокойно. Вы мне просто ответить не хотите. Вы мне скажите, вы больных осматриваете? Периодически. Ваших пациентов. Вы осматриваете? У вас осмотры есть?

Я просто делаю обход и мне докладывают о состоянии больных. У нас есть постоянно там доктор. Каждый день. Который следит за динамикой состояния больных.

Как зовут этого доктора? Какой у него статус?

У нас есть доктор, который работает в стационаре. Фаина Дмитриевна. Она со стажем более 40 лет, 25 лет из них она была главным вот этой больницы. Она ночами не дежурит, так как у нас не предусмотрено дежурство…

Скажите мне пожалуйста, вы конкретно как собираетесь решать проблему вот с этой вот бабой Соней?

С бабой Соней вопрос будет решаться просто: поскольку нас этот господин обманул, то мы его предупредили, чтобы он ее забрал. И дали ему время, чтобы он ее куда-нибудь мог пристроить. Возможно он пристроит ее в хоспис.

А психические больные, которые находятся в вашем отделении?

Психических больных с явными признаками психоза у нас таких нет. Чтобы они были буйные какие-то. А периодически такие больные попадают. Значит, мы, если возникают проблемы, так сказать, в общежитии, мы родственникам говорим, что их надо забрать.

Игорь Константинович, возможно, вы плохо знаете своих пациентов. У вас сейчас как минимум три женщины помешанные.

У меня первая помешанная – это та, которая с вами разговаривала. Это алкоголичка хроническая, которую я увольнял за пьянство. И пришлось снова взять на работу, поскольку некому работать.

Я не понимаю, о ком вы речь ведете.

Я имею в виду ту санитарку, которая с вами разговаривала и что-то вам там наговорила, я не знаю.

Какую санитарку?

Толстокузова Валентина Дмитриевна. Она увольнялась за алкоголизм, за то, что приходила пьяная на работу, за то, что плохо относилась к больным. И я ее уволил. Она месяца три или четыре у нас не работала. Потом запила молодая. Молодую уволили, работать некому, пришлось ее взять. Она пришла-покаялась, что больше не будет. Но… судя по всему больные замечают, что она приходит с похмелья а работу.

Ну, в тот день она была абсолютно трезвая. А вот помешанные пациентки в настоящий момент там присутствуют. Однако, я не понимаю, что им мешает находится там. Другое дело, мне странно слышать, что вы говорите, что и их там быть не может.

Вы знаете, когда вы доживете до 80 лет… У любого человека появляются какие-то отклонения в психике. И они могут быть… связано с памятью либо еще что-то. А могут быть агрессивные. Больных с психозами у нас нет. Ест больные со странностями в поведении, так сказать… Например, она спокойная, но ей кажется, что ее пытаются облучить реактивными препаратами. Ну и что? Она никому не мешает. Она ходит с головой, обмотанной полотенцем и думает, что это ее защищает от радиоактивного излучения. Ну и что?

Ничего. Просто речь идет о невменяемых больных.

Ну что значит «невменяемые»? Мы все где-то вменяемые, а где-то невменяемы. Тема весьма скользкая. Чем гениальнее человек, тем он ближе к невменяемости. Всем известно, что гениальные люди все шизофреники были. Вопрос только в том, опасен социально человек или не опасен.

(ДАЛЕЕ ОПИСЫВАЕТСЯ СЛУЧЙ ПРО ВНЕШНЕ БЛАГОВИДНОГО ДЕДУШКУ)…

Вы однако мне скажите, мы на свои вопросы когда получим письменные запросы? (речь идет о письменном запросе в департамент здравоохранения)

Ну, вопросы вы задали не мне, а директору департамента.

Однако ж вы о них знаете, раз мне звоните сейчас.

Ну, у меня просто поставили в известность, что такой факт имеет место быть. И попросили объяснений, каким образом посторонние оказались в больнице.

Действительно! Что значит «посторонние»?

Прежде чем войти в какое-то учреждение…

Прошу вас иметь в виду, что я была как частное лицо. Я привозила вашим бабушкам апельсинов и конфет. Все, этот вопрос исчерпан.

(ДАЛЕЕ МАКАРЕНКО О СВОИХ ЗНАКОМЫХ И РАЗЛИЧНЫХ ХРИСТИАНСКИХ ОРГАНИЗАЦИЙ, КОТОРЫЕ ТАМ ЯКОБЫ БЫВАЮТ С ЕГО ПОЗВОЛЕНИЯ)

Возможно, вы не знаете Игорь Константинович, что у вас не режимное предприятие. И доступ совершенно свободный. Поэтому я не вижу оснований для себя оправдываться.

Я осуждать вас не могу, но вы там занялись какой-то расследовательской деятельностью. Но вы не имеет права проводить там какие-то подпольные расследования, не поставив руководство в известность.

Это смешно слышать.

Мне не понятна ваша инициатива. В прошлом году свалилась какая-то Екатерина Гордеева. Они там решали свои московские проблемы…

Я общалась с Екатериной Гордеевой, мне о ней известно, можете не волноваться…

Я просто говорю, что у меня периодически такие эпизоды возникают. Непонятно откудова. Вот Гордеева откуда-то не знаю мне на башку свалилась, потом вот вы появились…

Вам не тепло не холодно должно быть от этого. Если вы честный человек.

Понимаете, мне осталось работать до пенсии один год. Чтобы получить. Поэтому мне действительно не тепло не холодно, что вы там напишете…

(ДАЛЕЕ МАКАРЕНКО О СВОИХ ПРЕЖНИХ ЗНАКОМСТВАХ С ЖУРНАЛИСТСКИМ МИРОМ)

Мы единственная такая больница на весь район. Работаем в очень тяжелых условиях. Постоянно урезают нам фонд оплаты труда. Благодаря тому, что мы назывались хосписом, мы имели возможность выплачивать этим же санитаркам… Поскольку у нас имелся фонд стимуляции и мы могли выплачивать. С этого года все обрезали. Последнюю премию мы выплатили в декабре. И все, и с этого года у нас остается только 15 процентов надбавки материального стимулирования за качество работы. И надо сказать, что наши санитарки получают весьма неплохо по сравнению с другими больницами. А медсестры вообще хорошо получают: у нас оплачиваются и сельские, и 15 процентов за тяжелые условия труда, и 60 процентов за стаж. Так что грех жаловаться.

Ничего не могу сказать по поводу ваших слов «грех жаловаться». Это, как говорится, на вашей совести.

Да причем тут моя совесть! Что нам дают – то мы и имеем.

Скажите, пожалуйста, ваши пациенты каким образом получают пенсию?

В основном на книжку перечисляется. Либо приходят родственники, и мы им выписываем доверенность. Которую подписывают больные, а я заверяю.

То есть частично они получают наличными, частично на книжку, я правильно понимаю?

Я понятия не имею, как они получают, наличными или как! Приходит родственник, берет на посту доверенность, выписанную, скажем, на Иванову Марью Ивановну. И я ее заверяю: ставлю подпись. Марья Ивановна берет эту доверенность и идет с паспортом в сберкассу. И получает пенсию, пенсионный фонд сразу перечисляет пенсию… Некоторые не могут самостоятельно расписаться. Тогда такая доверенность составляется родственником, поскольку больной такой-то по состоянию здоровья сам расписаться не может.

А у многих ваших пациентов родственники есть?

Да практически у всех!

Я имею в виду: многих навещают?

Навещают? Да практически всех навещают! Только с разной периодичностью.

Я правильно поняла, что часть пенсий носят к вам в больницу? Или нет?

Наличными приносят пенсию… Значит… Сейчас скажу… Раз… Двум человекам.

Почтальон?

Да я уж не знаю, почтальон она- не почтальон. Женщина… Ну, да, она на почте как-то работала. Последний раз какой-то мужчина, говорят, приезжал.

А кто эти пациенты, которые получают наличными на руки?

Один – бомж, находящийся во всероссийском розыске.

В смысле?

Ну как, вот так вот: отморозил себе ноги, ему их ампутировали в тридцатой больнице, девать его некуда, отдали его нам.